Языкознание

Автоматическая обработка текста

admin — Tue, 10 Mar 2009 08:12:29 +0000

АВТОМАТИЧЕСКАЯ ОБРАБОТКА ТЕКСТА — преобразование текста на искусственном или естественном языке с помощью ЭВМ. Прикладные системы и теория А. о. т. начали создаваться в кон. 50-х гг. 20 в. (США, СССР, Франция, ФРГ и др.) и развивались в иеск. разл. приложениях: в системном программировании, издат. деле и в вычислит, лингвистике. В системном программировании, предметом к-рого является создание программного обеспечения функционирования ЭВМ и работы пользователей, развивались инструментальные средства разработки программ, т. е. текстов на алгорит-мнч. языках (см. Искусственные языки). В издат. деле А. о. т.— одно из направлений автоматизации редакциоиио-издат. процессов. В этих областях термин «А. о. т.» употребляется, как правило, в относительно узком смысле как преобразование формы. В вычислит, лингвистике, предметом к-рой является автоматич. линг-вистич. анализ и синтез текста, а также лингвистич. аспекты общения с ЭВМ на естеств. языке, термин <А. о. т.» понимается в более широком смысле, охватывающем и процедуры анализа содержания и синтеза (по заданному содержанию понятного человеку) текста.
В зависимости от целей различают неск. видов А. о. т. Преобразование текста при автоматизированном редактировании заключается во внесении в текст, находящийся в памяти ЭВМ, исправлений и дополнений; форматирование текста заключается в выделении заголовков, формировании строк и страниц нужного формата, выделении и оформлении разделов и подразделов текста для его воспроизведения на устройствах печати ЭВМ. В процессе автоматич. набора и верстки текст, введенный в ЭВМ, преобразуется в представление (код), воспроизводимое полиграфия, оборудованием (напр., фотонаборным автоматом). При л е к с и-к о г р афич. обработке текст преобразуется в лексикография, представление, в к-ром каждому словоупотреблению соответствует определ. информация в формируемом к этому тексту словаре. В автоматич. лингвистич. анализе текст последовательно преобразуется в его лексемио-морфологич., синтаксич. и семантич. представления. В процессе автоматич. синте-з а производятся обратные преобразования: от семантич. представления через синтаксическое и лексемно-морфологиче-ское к собственно текстовому.
Системы автоматизиров. редактирования (текстовые редакторы) и автоматич. форматирования (форматер ы), наз. вместе системами А. о. т. в узком смысле (англ. text processing или word processing systems), с кон. 70-х гг. входят в состав системного программного обеспечения практически всех типов ЭВМ. Управление текстовыми редакторами и форматерами осуществляется через дисплей (устройство для ввода с помощью алфавитно-цифровой клавиатуры и отображения иа экране электронно-лучевой трубки обрабатываемого текста). Изменения и дополнения в обрабатываемый текст могут быть внесены непосредственно с помощью указателя позиции в тексте (курсора), с помощью алфавитно-цифровой клавиатуры дисплея, а также с помощью спец. команд, воспринимаемых системой редактирования. В последнем случае одно и то же изменение может быть внесено одновременно во все места текста, где оно небхо-димо (напр., изменение написания собств. имени, расшифровка сокращения или, наоборот, сокращение определ. словосочетания). Текстовые редакторы и форматеры широко используются как средства подготовки и ввода в ЭВМ программ, программной документации, науч. отчетов и др. данных.
В издат. практике системы автоматизиров. редактирования используются, как правило, совместно с системами автоматич. набора и верстки. В качестве составных частей в такие системы входят и нек-рые лингвистич. программы, напр. программы переноса слов в соответствии с орфографией данного языка, проверки и исправления орфографии, транслитерации и транскрибирования, выделения имей собственных и ключевых слов для автоматич. составления именных и пред-
метных указателей (в последнем случае используются также программы леммати-зации, т. е. преобразования текстовых форм слов в словарные).
Автоматизиров. лексикографич. системы, т. е. системы автоматизации подготовки и использования словарей, включают в себя программы и справочные данные, необходимые для лексикографич. обработки текстов. В них используются текстовые редакторы для ввода и коррекции программ, данных и запросов к системе, программы контроля орфографии и разметки входного текста, программы сегментации текста иа слова, словосочетания, предложения и фрагменты словарных статей, программы лемматизации и подсчета статистики словоупотреблений, программы загрузки, поиска и коррекции данных и др. Введенные в систему тексты и/или словари размещаются в базах данных и снабжаются словоуказателями и др. индексами, позволяющими по слову или его характеристикам находить его контексты или словарные статьи, в к-рых оно описано. Результатом А. о. т. в автоматизиров. лексикографич. системах являются частотные словари, конкордансы (словоуказатели с контекстами), автоматич. моио- и многоязычные словари, размещаемые в базах данных н используемые программами лексикографич. систем в качестве справочного материала при обработке новых данных. Поэтому такие системы являются развивающимися системами. Автоматич. слова-р и используются в системах автоматического перевода, а также в информационных системах и системах общения с ЭВМ на естеств. языке в качестве справочников при подготовке и расширении словарей и уточнении грамматик этих систем.
В составе лингвистич. обеспечения автоматизиров. информационных систем различают три группы функций А. о. т.: автоматич. индексирование входных документов, автоматич. составление поисковых предписаний по тексту запросов и автоматизиров. ведение словарей системы. Ядром лингвистич. обеспечения автоматизиров. информационных систем являются информационно-поисковые тезаурусы, в терминах к-рых производится индексирование вводимых в систему текстов. Индексирование текста заключается в составлении к нему поискового «образа», в к-ром указываются понятия, описываемые в тексте, и отношения между ними. Аналогично обрабатываются и запросы к системе. Сравнением поисковых предписаний с поисковыми образами документов осуществляется выбор текстов запрашиваемой тематики. Существуют и бестезаурусные системы, способные осуществлять поиск текстов по любым сочетаниям слов, встречающихся в них. В таких системах автоматически строятся словоуказатели к вводимым текстам.
Наиболее полно функции А. о. т. развиты в системах автоматич. перевода и системах человеко-машинного общения, где основным является синтаксич., а в системах общения с ЭВМ — семантич. анализ. Эти наиболее сложные формы А. о. т. целиком опираются на формальный аппарат, развитый в рамках математической лингвистики и вычислит, лиигви-отики. Здесь А. о. т. осуществляется сложными программами, наз. языковыми, или лингвистическими, процессорами (NLP— Natural Language Processor). Центр, функцией языковых процессоров является грам-матич. разбор (parsing). Программы грам-матич. разбора (parser) используют в качестве справочных данных формальные грамматики и словари того языка, тексты к-рого служат объектом анализа или синтеза. В качестве формальных грамматик используются расширенные грамматики непосредственных составляющих (контекстно-свободные грамматики), трансформационные грамматики, грамматики расширенных сетей переходов, являющиеся системами грамматик непосредственных составляющих, и др. В качестве формальных словарей используются прикладные (инженерные) варианты толково-комбинаторных словарей, т. е. спец. форм семантико-син-таксич. словарей, имеющих подробную информацию о вариантных формах слов, об их семантике и о сочетаемостных возможностях на лексич., семантич. и синтак-сич. уровнях с учетом морфологич. ограничений. В иек-рых языковых процессорах систем автоматич. перевода и систем общения с ЭВМ такие словари могут быть использованы как для анализа, так и для синтеза текстов. Обычно языковые процессоры содержат морфологич., синтаксич., семантич. (или синтактико-семантич.) и словарную компоненты (подсистемы программ и данных), каждая из к-рых реализует динамич. модель языка на соотв. уровне. Языковые процессоры систем общения с ЭВМ опираются, как правило, на нек-рую систему представления знаний и взаимодействуют с ней, осуществляя функции логич. (дедуктивного) вывода. Знания часто представляются в виде т. наз. фреймов — языковых моделей определ. фрагментов действительности или семантич. сетей и образуют т. иаз. базы знаний, хранимые в ЭВМ. Эти функции используются также и как средство раскрытия неоднозначностей (разрешения омонимии), восстановления эллипсисов, установления анафорических связей в тексте и в др. сложных случаях лингвистического анализа.
С 70-х гг. наблюдается тенденция к интеграции всех подходов к конструированию систем А. о. т. в рамках искусств, интеллекта — направления в информатике (computer science), связанного с созданием сложных человеко-машинных и робототехнич. систем, моделирующих человеческую деятельность в разл. сферах и предметных областях. В таких системах текст иа естеств. или искусств, языке является как источником накопления знание системы, так и источником данных для выбора ее поведения, а также средством взаимодействия системы с человеком. Здесь функции редактирования все больше сливаются с функциями содержат, обработки, образуя единый аппарат понимания текста. Это открывает возможности для автоматизации наиболее сложных областей человеческой деятельности, требующих затрат прежде всего интеллектуального труда, таких, как ре-дакционио-издат. процессы, извлечение информации из текстов, медицинская и техиич. диагностика, экспертная деятельность, проектирование машин и сооружений, изготовление проектной документации, управление социально-экономич. системами. Во всех этих случаях А. о. т. играет первостепенную роль. Однако в таких массовых, «промышленных» применениях А. о. т. должна опираться на мощную информационную поддержку в виде автоматизиров. словарных картотек, автоматич. словарей, грамматик и др. форм представления лингвистич. данных в ЭВМ. Разработка таких систем приобретает форму машинных фондов нац. языков, нац. автоматизиров. лекснкографич. служб и т. п.

Аналогия

admin — Thu, 05 Mar 2009 09:35:20 +0000

АНАЛОГИЯ (греч. analogia — соответствие, сходство, соразмерность) н-процесс формального и/или семантического уподобления одной единицы языка другой или перенос отношений, существующих в одной паре (серии) единиц, на др. пару (серию). Применение А. означает использование в речевой деятельности структурного образца и создание на его основе новых единиц. В процессы аналогич. выравнивания вовлекаются единицы разного уровня, протяженности, строения н т. п. Действие А. проявляется при обобщении любой модели, правила и т. п. и ее (его) распространении на новые единицы. Оно предполагает существование образца как источника подражания и воспроизведения: так, на основе соотношения типа «столхтолы» или «дом: домик» образуются формы «столбхтол-бы» нли «кот:котик» и др. аналогичные образования, т. е. на основе подобных соотношений создаются формы по принципу решения «пропорционального уравнения» — «столхтолы = ххтолбы» или «столбы:х» и т. п. Внутр. механизм А. состоит поэтому в обнаружении (вычислении) четвертой искомой (неизвестной) величины в пропорции по указ. формуле. На этом же принципе основана методика морфологич. анализа, связанная в отечеств, яз-энании с именами Ф. Ф. Фортунатова, А. М. Пешковского и др., в зарубежном яз-знании с т. наз. квадратом Дж. X. Гринберга (ac:bc =ad: bd).
А. выступает как важный фактор развития и функционирования языка, позволяющий говорящему легко переходить от корпуса известных ему форм к созданию новых (вследствие их новой комбинаторики, благодаря следованию определ. модели, схеме и т. д.).
А. проявляется на всех уровнях строения языка и имеет основополагающее значение для овладения родным языком в детском возрасте, для естеств. пользования родным языком, при обучении иностр. языку и вообще для формирования устойчивых навыков речи. Особенно ярко проявляется действие А. в детской речи, где она оказывается осн. инструментом освоения языка; нередко, овладев той или иной структурой или конструкцией, ребенок распространяет затем представление о способе их формирования на все единицы данного класса, откуда неузуальные формы типа «поросенки», «плакаешь» и т. д. Образование форм по А. широко представлено в диал. речи и в просторечии.
А. двойственна по своей природе и последствиям. С одной стороны, благодаря способности к генерализации правила она может выступать как организующее и упорядочивающее начало (ср. понятия давления системы, парадигматич. выравнивания и др.) и оказывается орудием системности в языке. В этом качестве она увеличивает ряды правильных, регулярных форм, воспроизводя и повторяя некие образцы в широком масштабе. С др. стороны, способствуя преобразованию отклоняющихся от данной.модели’форм, она может выступать уже не как консервирующее и консервативное, а как преобразующее начало, формируя новые ряды форм. Т. о., она может лежать как в основе репродуктивной, так и в основе продуктивной, творч. деятельности; может быть источником как регулярных, так и нерегулярных или дублетных форм (ср. диал. «пеку: пекешь>, «ехай» и т. п.; ср. также в лит. рус. яз. «махать: махаю» наряду с «машу»). Отсюда разное понимание А. и ее роли в эволюции и развитии языков — либо как фактора регулярности, либо, напротив, как средства появления разного рода инноваций, отклонений, исключений и даже аномалий. Истоки диалектич. понимания А. отмечены в трудах аитич. грамматистов, у к-рых это понятие было противопоставлено понятию аномалии и где оба они отражали крайние точки зрения на вопрос о том, насколько регулярен язык. Формы, объясняемые действием А., трактовались как обнаруживающие «соразмерность значения и выражающей его формы», как регулярные; отклоняющиеся от них и не обнаруживающие указанных свойств — как аномальные (греч. ап-omalia ‘несогласие’). Авалогисты искали в языке правильные образцы классификации форм и ввели в иауч. обиход понят ie парадигмы, образца; аиомалисты указывали иа существование в языке много-числ. форм, для объяснения к-рых рассуждения об А. были неприменимыми; видами аномалий оии считали омонимию, синонимию и нек-рые др. явления. Поскольку нерегулярность в языке может быть иыявлеиа только иа фоне регулярности, вопрос о том, что такое регулярное правило и исключения из него, продолжает оставаться актуальной проблемой в яз-знании.
Большой вклад в изучение А. виегл младограмматики (см. Младограмма-тпизм), к-рые, выдвинув тезис о действии фоиетич. законов без исключения, были вынуждены затем ивести для объяснения наблюдающихся отклонений два явления — А. и заимствования. В трудах младограмматиков было показано, что А. — такая же закономерность в развитии и функционировании языков, как и звуковые преобразования, ф. де Соссюр рассмотрел роль А. в словоизменении и словообразовании и высказал мысль о зависимости А. от членения и разложения форм, а также подчеркнул психологич. основу механизма А. и связанное с ней творч. начало в речевой деятельности человека.
ф Реформатский Л. Л., Введение в языковедение, 2 изд., М., 1967; Рус. язык и сов. общество. Морфология и синтаксис совр. рус. лит. языка, под рел. М. В. Панова, М., 1968, гл. 6; Блумфилд Л., Язык, пер. с англ., М.. 1968; Соссюр Ф. д е. Труды по яз-знанию, пер. с франц., М., 1977; Л а й о н з Д ж., Введение в теоретич. лингвистику, пер. с англ., М., 1978; Кубрякова Е. С, Размышления об аналогии, н ки.: Сущность, развитие и функции языка, М., 1987; Plank F.. Morpholo-gische (Ir-) Regularitaten. Aspekte der Wort-strukturtheorie, Tubingen, 1981 (лит.).
E. С. Кубрякова.

Афазия

admin — Sun, 01 Mar 2009 10:43:34 +0000

АФАЗИЯ (греч. aphasia, от а отрицат. приставка и phasis — высказывание) — речевое расстройство, вызванное поражением определенных зон головного мозга, обычно левого (у правшей) полушария. Поражение любого участка речевой зоны мозга ведет к нарушению речи в целом, однако специфичность нарушения зависит от функции пострадавшего участка (т. наз. первичный дефект), от характера последующих вторичных системных нарушений, от возникших функциональных перестроек. А.— системное нарушение речи, складывающееся из ряда связанных с первичным дефектом компонентов. Такое понимание А. разработал А. Р. Лурия на основе выдвинутого в физиологии и психологин н развиваемого в ненролингвистике принципа ди-намич. системной локализации функций (П. К. Анохин, Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, Лурия). В соответствии с этим принципом Лурия предложил классификацию А., опирающуюся, в отличие от др. классификаций, на вычленение первичного дефекта. Он выделяет три первичных дефекта и соответственно три формы А. при поражении передней речевой зоны: нарушение построения смысловой схемы собств. высказывания илн воссоздания ее в процессе понимания — динами ч. А.; нарушение грамматич. организации высказывания, замещение высказывания отд. номинациями или их цепочкой («Вот взрыв… и вот… ничего…*); затруднение понимания сложных грамматич. конструкций — аграмматизм типа «телеграфного стиля>, или с и н-т а к с и ч. А.; нарушение моторной ки-нетмч. организации речи: неспособность воспроизвести целостную «кннетич. мелодию» слова и синтагмы, малый объем пли отсутствие активного словаря, произнесение слова или слога отдельно, изменение интонационно просодич. характеристик речи. Понимание речи лучше, чем собств. речь, но затруднено — эфферентная моторная А. Эти нарушения связаны с синтагматич. организацией высказывания, обеспечивающей на трех уровнях программирование (смысловое, еннтаксич. н моторное) речевых актов. Поэтому три формы А. имеют общий характер нарушения — распад единой схемы действия на нзо-лиров. элементы и принудит, повторения этих элементов, обусловленные патоло-гнч. инертностью в речевой сфере.
При поражении задней речевой зоны нарушаются операции парадигматич. выбора речевых единиц, производимые на основе симультанного синтеза элементов. При поражении нижних отделов теменной доли возникает афферентная моторная А., вызываемая первичным дефектом кннестетич. организации движения. Она характеризуется утратой активного словаря при сохранении понимания, обилием замен звуков и поисков артикуляций, нередко осложненных трудностями управления произвольными движениями губ и языка.
Поражение височных отделов левого полушария ведет к дефектам выбора звуков и слов на основе акустич. признаков. Сенсорная, акустико-гностич., А. возникает при поражении задней трети верхневнеочной извилины. Из-за нарушения фонематич. слуха больные не понимают обращенной к ним речи, часты явления «отчуждения > слов — повторение без понимания значения, неустойчивость звуковой формы слова, замещающейся близкими звучаниями, собств. речь в грубых случаях — нерасчлененный звуковой поток — «словесный салат*, грамматич. сторона речи нарушена меньше, чем словарь, где искажаются низкочастотные слова с конкретным значением.
Акустико-мнестнческая А. возникает при поражении средних отделов височной доли и близка сенсорной: при отсутствии дефектов на уровне звука те же нарушения понимания на уровне слова, особенно при увеличении объема предъявляемого материала. В собств. речи на первом плане поиски слов, особенно низкочастотных.
При поражении теменно-эатылочной области выделяются семантич. А., связанная с дефектами пространств, синтеза значений (трудности понимания т. наз. логико-грамматич. конструкций типа «бочка за ящиком>, поиски слов и замена нужного слова описанием его значения), и «амнестич>, или <оптич>, А., где нарушение называния связано с расстройством зрит, представлений.

Бушменские языки

admin — Wed, 25 Feb 2009 10:00:41 +0000

БУШМЕНСКИЕ ЯЗЫКИ — одна из семей макросемьи койсанских языков..Распространены как языки отд. этнич. групп, разбросанных по всей терр. ЮАР, Ботсваны, Намибии, сев. р-нов Анголы, в Танзании (яз. хадза). Число говорящих ок. 75 тыс. чел. Есть предположение, что иасе-лепие, говорящее на Б. я., являлось автохтонным для всей Вост. и Юж. Африки,— подтверждением служит распространение языка хадза в одном из вост. р-нов континента. Впоследствии носители Б. я. выли вытеснены миграционными волнами бантуязычных народов (см. Банту языки).
Б. я. делятся на след. осн. группы: 1) кунг; 2) нгусан; 3) ауни; 4) кхомани; 5) хадза (хатса). Группы эти скорее всего являются конгломератами диалектов. Ряд Б. я., упоминаемых в науч. лит-ре, относится к числу исчезнувших, напр. иек-рые диалекты в зап. р-нах Капской провинции ЮАР; есть и языки, известные лишь по названию, напр. намби.
Типологически Б. я. характеризуются как изолирующие с определенно выраженными чертами агглютинации. Оии неравномерно и слабо изучены, особенно в части морфологии и синтаксиса. Морфология имени существительного и глагола неединообразна в разных Б. я. В нек-рых из них представлена категория рода (муж. и жен.), маркированная суффиксами, напр. kwe-ba ‘мужчина’, kwe-sa ‘женщина’ (язык нарон), а также категория числа (ед. ч., дв. ч. и ми. ч.), напр., kwe-ci ‘мужчины’, kwe-si ‘женщины’, kwe-cara ‘двое мужчин’, kwe-Зэга ‘две женщины’ (язык нарон).
В иек-рых Б. я. категория рода не служит различит, признаком для имени существительного, а мн. ч. образуется удвоением корня. Видо-временная парадигма глагола выражается не изменением корня, но аффиксами, препозитивными корню   глагола,    напр.    ге’— продолженное
наст. вр. (ауни), ка—-буд. вр. (нарон и
ауни). Категория лица в глаголе выражается препозитивными личными местоимениями. Развита система местоимений: личные, указательные, притяжательные, имеющие ед., дв. и ми. числа. Личные местоимения в подавляющем большинстве Б. я. во 2-м и 3-м л. изменяются по родам (жен., муж., общий). Прилагательные согласуются с существительными в роде и числе. В предложении субъект, выраженный существительным, и предикат, выраженный глаголом, не согласуются. Порядок слов SPO. Преобладают простые предложения.
Языки бесписьменные, с узким внутри-этнич.   коммуникативным   статусом.
Описание и изучение Б. я. началось в кон. 19 — нач. 20 вв. Наиболее многочисленны и теоретически обоснованы работы Д. Ф. Блик; нек-рые исчезнувшие Б. я. известны только благодаря ее работам. Опубликованы работы К. М. Дока, В. Планерта, Д. Цирфогеля, поев, описанию отдельных Б. я., а также тем или иным чертам фонетич. или грамматич. строя; Э. О. Дж. Вестфаль и Дж. X. Гринберг исследовали Б. я. с целью установления их места в генетич. классификации языков   Африки.

Гетерография

admin — Fri, 20 Feb 2009 09:45:36 +0000

ГЕТЕРОГРАФИЯ (от греч. heteros — вной, другой и grapho — пишу) — способ письма, когда часть слов (или их основ), а иногда и целые выражения пишутся на одном языке, а при чтении переводятся на другой. Г. впервые возникла в Ниж. Месопотамии. В шумер, кли-вописи основы слов писались идеограммами, а аффиксы и служебные слова — знаками в слоговом значении. В письме аккадцев основы первоначально (3-е тыс. до н. э.) оставлялись в прежнем (шумерском) написании, а аффиксы, служебные слова и др. писались знаками в слоговом значении, но уже по-аккадски; при чте-вви идеограмм подставлялись их аккад. переводы. Позже было разработано чисто слоговое письмо для аккад. яз., но особенно употребительные слова, канцелярские формулы, имена божеств и др. вписывались шумер, идеограммами или даже заменялись полными написаниями шумер, слов, включая их части, написанные по-шумерски слоговыми знаками; такие гетерограммы читались целиком по-аккадски. Этим достигалась компактность текста на пространстве маленькой тяжелой глиняной плитки — оси. материала письма. Позднее нек-рые тексты (гадат. тексты, ритуалы, хроники) сплошь зашифровывались Г. Применялась Г. также в элам., хетт., хуррит. и урарт. клинописях (наряду с «шумеро-граммами» применялись и «аккадограм-мы>). В обиходе писцов, знавших шумерский, текст мог читаться и без перевода гетерограмм. Г. аналогичного типа используется в японском письме.
Г. на базе «консонантного» арамейского алфавита использовалась в ираноязычных странах в 4 в. до н. э.— 7 в. н. э. (отчасти и позже). Причиной появления Г. явился обычай офиц. канцелярий Ахеменидской державы, где писцы вели документацвю по-арамейски, но читали ее вышестоящим чиновникам по-ирански. Ознакомившись во 2 в. до н. э. с шумеро-аккад. словарями-справочниками гетерограмм, иран. писцы ввели такие же и для себя; было выработано неск. местных систем письма с разл. набором гетерограмм и с разным объемом их применения (парфянское, пехлеви, согдийское, хорезмийское). В пехлевв Г. осложнялась совпадением мн. букв в рукописном курсиве и ошибочным пониманием гетерограмм писцами. Совр. зороастрийцы чвтают гетерографич. тексты без перевода гетерограмм, т. е. в искаженном арамейском чтении.

Дардские языки

admin — Tue, 10 Feb 2009 10:36:38 +0000

ДАРДСКИЕ ЯЗЫКИ—группа индоиранских языков, восходящая к ответвлению индийских (индоарийских) языков. Иногда к ним по типология, признакам причисляют также нуристанские языки. Собственно Д. я. распространены в горных р-нах сев. Афганистана, Пакистана и Индии. Число говорящих ок. 4 млн. чел. Подразделяются на подгруппы: восточную (языки кашмири, шина, пхалура, гарви, торвали, майян и др.) и центральную (северные — кховар, ка-лаша, южные — гавар, шумашти, катар-калаи, глангали, тирахи, дамели, группа диалектов или языков пашаи).
В фонологии: вокализм различается по языкам; в консонантизме отд, Д. я. (в диалектах пашаи, в калаша, пхалура) отсутствует корреляция аспирации, в остальных — трехчленная корреляция (типа t — th — d), в нек-рых языках (торвали, майян, Кашмир, диалекте кашта-вари) — четырехчленная (типа t — th — d —dh). Корреляция церебральиости охватывает чистые смычные, аффрикаты (в большей части Д. я.) и щелевые s — s, z— z (в части центр, и вост. Д. я.), В языках кашмири, шина прослежены корреляции палатализации н лабиализации согласных (в кашмири типа t’ — — t — t°, k’ — к — k°). В гавар, ка-таркалаи, дамели, башкарик, шина имеются тоновые оппозицяи.
В морфологии 2—4 падежа, дополняемые системой послелогов (реже предлогов). Категория числа связана обычно с падежными показателями, но имеются и внепадежиые агглютинативные форманты мн. числа. Категория рода (как правило, муж. и жен. род) выражается в большинстве языков соотнесенностью существительных с прилагательными, местоимениями, глаголами соотв. рода. Категория определенности/неопределенности выражается артиклями и различием в падежном оформлении имени объекта; лицо/ие-лицо (и одушевленность/ неодушевленность) — различием в падежной парадигме имен и соотнесенностью с разными местоимениями. Счет вигезимальный (двадцатичный), кроме кашмири, где используется десятичная система счисления. Личные местоимения имеются, как правило, для 1-го и 2-го л.; 3-е л. выражается указат. местоимениями. Имеются энклитич. местоимения, употребляемые постпозитивно при глаголе для указания на субъект или объект (в пхалура, дамели, кашмири) или при имени как показатели принадлежности (в гавар, калаша); в обеих функциях отмечены в пашаи, шумашти, тирахи, катар-калаи. Глагольная система неоднородна. В центр. Д. я. развиты флективные формы, в восточных преобладают причастные предикаты и аналитич. формы, не всегда имеющие категорию лица (особенно в торвали, майяи и др., где связка изменяется только в роде и числе). В кховар и калаша сохраняется аугментный префикс.
Для синтаксиса большинства Д. я. (кроме кховар и калаша) характерны эргативная и эргативообразная конструкции предложения с перех. глаголами в прошедшем (в шина — ив настоящем) времени, однако наличие залоговых противопоставлений и пассивных конструкций делает эргативность формальной и подчиненной. Словообразование в целом единообразно (словосложение и аффиксация). Лексика в основе искониа. Заимствования из урду, пушту, персидского (по регионам), в кашмири также из санскрита, английского. Араб, лексика заимствуется — через языки-посредники — н из книжных источников.
Многовековую письм. традицию имеет только кашмири. Традиционное письмо на основе график шарада и нагари (см. Индийское письмо); носители Кашмир, диалекта каштавари использовали разновидность такари. Совр. кашмири и недавно получившие письменность кховар, майян, шина, пашаи пользуются араб, алфавитом в разных модификациях. Остальные языки бесписьменные. На кашмири, кховар, пашаи и шина ведется радиовещание.
Изучение Д. я. началось в 30-х гг. 19 в., значительно продвинулось в кон. 19 — нач. 20 вв. (труды Дж. А. Грирсо-на). Появились описания отд. Д. я.: в 20—30-х гг. Т. Г. Бейли — языки шина, кашмири и др., Г. Моргенстьерне— центр. Д. я., в 50-х гг. Г. Будрусс — центр, и вост. Д. я., в 70-х гг. А. Л. Грюнберг— центр. Д. я., Б. А. Захарьин, Д. И. Эдельман, Б. Б. Качру — кашмири и др. В 60—80-е гг. Д. я. изучаются в сравнит.-ист., типологич., ареальном аспектах (Моргенстьерне, Ж. Фусман, Будрусс, Р. Л. Тернер, В. Н. Топоров, Грюнберг, Эдельман н др.).

Древнетюркские языки

admin — Thu, 05 Feb 2009 11:08:57 +0000

ДРЕВНЕТЮРКСКИЕ ЯЗЫКИ — условный термин, обозначающий утратившие коммуникативные функции языки письменных памятников различных тюркских народов. Временные рамки их существования достаточно широки.
Наиболее ранний из Д. я.— язык тюрк. рунич. памятников, лит. вариант 7—9 вв. Рунич. надписи обнаружены на огромном пространстве от р. Лена на В. до р. Дунай на 3.; наиболее крупные надписи найдены в басе. р. Орхон (орхонские) и басе. р. Енисей (енисейские). Орхонские надписи впервые дешифрованы в 1893 В.Томсеном и В. В. Радловым (см.Древ-нетюркское руническое письмо). Базой формирования рунич. койне был язык огуз. племен. Как языку литературному ему свойственны обраоотанность, сме-шанно-наддиалектный характер, а поскольку им пользовались разл. этнические и социальные слои, то и нек-рая функционально-стилистич. и региональная вариативность.
Собственный лит. язык выработали после переселения в 9 в. на терр. Тур-фана (Вост. Туркестан) уйгуры. Основу его составляло рунич. койне, к-рым уйгуры пользовались прежде и к к-рому были добавлены элементы говора гор. центра Турфана, близкого к совр. уйгур, яз. Так возник структурно-смешанный язык, называемый в уйгур, рукописях turkujvur tili, т. е. тюрк.-уйгур, яз. Кроме рунич. алфавита уйгуры пользовались согдийским и адаптированным его вариантом (он назывался уйгурским), манихейским и брахми шрифтами. Радлов считал, что др.-уйгур, лит. язык окончательно сложился между 8 и 9 вв. и потом употреблялся в монастырях без изменения. Судя по находкам С. Е. Малова, уйгур, письменность продолжала существовать у ганьчжоуских уйгуров до нач. 18 в.
Древнеуйгурский язык, хорошо известный др. тюркоязычным народностям, был использован при формировании ряда лит. языков. Так, под его влиянием на терр. мусульм. гос-ва Караханидов с центром в г. Кашгар к 11—12 вв. сформировался свой лит. язык, обычно именуемый караханидско-уйгурским; впитанная им в процессе сложения традиционная огузо-уйгур. основа др.-уйгур, языка, несомненно, воспринималась как уйгурская в целом. Уйгур, влияние сказывалось и в том, что наряду с араб, алфавитом для нек-рых сочинений употреблялся и уйгур, алфавит. Термин «кара-ханидско-уйгурский» недостаточно точен; ср.-век. авторы пользовались иными определениями: буграханский (buyra han tih) у Юсуфа Баласагуни, хаканский (haqanije) у Махмуда Кашгари и кашгар-ский (kagyar tili) у Ахмада Югнаки.
В 13—14 вв. на терр. по ниж. течению Сырдарьн (вместе с Хорезмом) и на терр. Золотой Орды возник лит. язык, именуемый в вост. источниках Хорезмско-тюрк-ским. В лит. и науч. жизни Хорезма 11— 12 вв. принимали участие огуз. и кыпчак. племена, языки к-рых образовали основу лит. языка. Традиционную огузо-уйгур. часть языка сочинений этого периода составляет далеко не полный перечень элементов языка караханид. поры. К ней добавлены новообразования преим. кып-чак. происхождения. Хотя доля уйгур, яз. здесь и не велика, но уйгур, влияние еще сказывается на графике памятников — нек-рые из них написаны на уйгур, алфавите. Самым значительным в истории тюрк. лит. языков средневековья был период, наз. в вост. источниках и в науч. лит-ре чагатайским (см. Чагатайский язык).
Кроме названных выше известны Д. я. др. географич. регионов: Закавказья, М. Азии, Поволжья, Египта. Эти языки не связаны к.-л. единой традицией, и сфера их действия меньше, нежели у группы языков Центр, и Ср. Азии. К ним относятся: язык арабографичных сельджук, памятников 13—14 вв. из М. Азии н Закавказья, тяготеющий к совр. языкам юж. огуз. группы; язык арабографичных кыпчак. памятников 13—14 вв. из Египта и Сирии, получивший назв. мамлюкско-кыпчакского и имеющий общие черты с совр. языками сев. кыпчак. группы; язык эпитафийных надписей 13—14 вв. араб, шрифтом нз Поволжья, получивший назв. булгарского и традиционно сближаемый с совр. чуваш, яз.
В числе древних тюркоязычных памятников имеются и такие, к-рые отражают языки не литературные, а разговорные или диалектные: латинографичный «Codex Cumanicus» (кыпчак. ареал 13— 14 вв.), судебные акты арм. письма из Каменец-Подольска (кыпчак. ареал 15— 17 вв.; см. Половецкий язык).
Т. о., Д. я. включают в себя языки двух типов: литературные и нар.-разговорные (диалектные). Лит. языки представлены в двух разновидностях: языки большого пространств, охвата (Центр, и Ср. Азия) и продолжит, времени действия, нанизанные на стержень единой огузско-уйгур. письм.-языковой традиции, и языки меньшего географич. и временного масштаба, не связанные между собой единой традицией (Египет, М. Азия, Закавказье, Поволжье, 13—15 вв.). Очень невелик сравнительно с литературным фонд памятников с записью тюрк, диал. речи; такая диспропорция стоит в прямой связи с интенсивностью ист., социальных н культурных процессов у тюркоязычных народностей. Обилие образцов лит. языков сравнительно с текстами обиходно-бытовой речи связано с уровнем развития гос. образований и высокой степенью книжной грамотности тюрок.
Изучением Д. я. успешно занимались рус, сов. и зарубежные ученые: Радлов, Малов, А. Н. Кононов, С. Г. Кляштор-ный, А. Н. Бернштам (рунич. памятники); Радлов, Малов, Ф. В. К. Мюллер, А. А. фон Ле Кок, В. Банг-Кауп, А. фон Габен, П. Циме (др.-уйгур. тексты); Радлов, Р. Арат, Б. Аталай, С.М.Му-таллибов (тексты караханид. периода); А. Зайончковский, P. Hyp, Э. Н. Над-жип, Э. И. Фазылов (хорезм. памятники); А. Вамбери, М. Ф. Кёпрюлю, Кононов, А. К. Боровков, Дж. Клосон, Я. Экман (чагатаистика).

Идиш

admin — Fri, 30 Jan 2009 12:05:42 +0000

ИДИШ — один из германских языков, бытовой и литературный язык ашке-назскнх (германских по происхождению) евреев.
Сложился в 10—14 вв. на базе одного из верхненем. диалектов, к-рый подвергся интенсивной гебраизации (в ашкеназском варианте; см. Древнееврейский язык, Иврит), а позже — славянизации. После массового переселения в 15—16 вв. аш-кеназских евреев из Германии в Польское королевство осн. областью бытования И. стали Польша, Литва, Украина, Белоруссия. Эмиграция евреев во 2-й пол. 19 — нач. 20 вв. из Австро-Венгрии и царской России привела к распространению И. в США, Канаде, странах Лат. Америки, а после прихода в 1933 нацистов к власти в Германии — в Великобритании, Юж. Африке и ряде др. стран. В Израиле И. активно вытесняется ивритом. Оси. диалекты (их названия носят условный характер и определяются территорией распространения): польский,, литовско-белорусский и украинский, легший в основу лит. языка.
Для фонологич. системы И. характерны: появление, преим. в заимствованных словах, согласных б н z, развитие под слав, влиянием системы йотированных («мягких») согласных t’, d’, п’, s’, z’, 1′, а также появление аффрикат dz н dz; утрата долготы гласных, причем долгие ё и б часто реализуются как дифтонги ej и oj. В ряде случаев немецкий литературный [а] соответствует в И. [о]. Для морфологии имен существительных характерны: наличие неопредел, артикля а/ап, четырехпадежная система склонения; возможность образования мн. ч. с помощью чередования гласных (напр., barg ‘гора’ — berg ‘горы’); оформление ми. ч. заимствований из др.-евр. яз. по парадигме последнего. Личные местоимения: 1-е л. ед. ч. mir ~ нем. wir и 3-е л. мн. ч. zey ~ нем. sie. Специфич. черта глагола — образование деепричастий с помощью суффикса -dik (напр., kumen-dik ‘приходя’). Лексика богата заимствованиями из др.-евр. яз., интернационализ-мами н кальками. Письменность традиционная др.-еврейская, приспособленная для передачи фонетич. системы.

Историография лингвистики

admin — Sun, 25 Jan 2009 13:34:16 +0000

ИСТОРИОГРАФИЯ ЛИНГВИСТИКИ (история лингвистических учений) — направление исследований, посвященных развитию знаний о языке в истории науки и культуры, теоретическому осмыслению этого развития, анализу теорий и концепций генезиса лингвистической мысли в целом, а также в ее отдельных аспектах, традициях, течениях, направлениях, разделах и школах. И. л. иногда определяется термином «история языкознания», к-рый, по сути, обозначает сам процесс развития знаний о языке.
Начиная с античности появлялись работы историографич. характера в области грамматики, поэтики, риторики и др. филологич. дисциплин. Однако возникновение науч. И. л. относится к 19 — иач. 20 вв., когда были созданы работы, стремившиеся осмыслить и охватить процесс развития науки о языке в целом, дать ее периодизацию и выделить осн. тенденции в развитии лиигвистич. мысли. Одна из первых работ такого рода — «История языковедения до конца XIX в.» В. Томсена (1902, рус. пер. 1938). Формированию И. л. способствовали исследования по истории лингвистики в отд. странах и ареалах.
В становлении И. л. можно выделить осн. этапы, связанные с господствующими в то или иное время взглядами на развитие науки о языке. Так, в кон. 19 — нач. 20 вв. преобладала концепция, согласно к-рой возникновение яз-знания как науки относилось к 19 в.; следствием этой концепции, связывавшей рождение яз-знания со сравнительно-историческим языкознанием, было отрицат. отношение к науке о языке до нач. 19 в., в частности к «универсальным грамматикам» (см. Универсальные грамматики) и логическому направлению в целом.
До нач. 60-х гт. 20 в. в исследованиях по И. л. наиболее распространенным являлось весьма беглое рассмотрение науки о языке до нач. 19 в. и относительно подробное изложение истории яз-зиа-ния 19 и 20 вв. С появлением и развитием школ структурализма (см. Структурная лингвистика) в яз-зкаиии усилилось внимание к синхронно-сопоста-вит. изучению языков, что заставило искать в прошлом примеры сиихронно-сопоставит. штудий и проявлять к ним преимуществ, интерес. На этом строится, в частности, концепция Ф. де Соссюра о трех последовательных фазах развития лингвистики; «грамматическая» фаза, когда преимуществ, внимание уделялось нормативному описанию языков; «филологическая» фаза, когда преимуществ, внимание, уделялось толкованию и комментированию текстов; фаза сравнительно-исторического языкознания.
Совр. И. л. в СССР и за рубежом пытается преодолеть односторонность взглядов на развитие науки о языке; она стремится изучать историю яз-зиаиия в каждый из периодов как систему представлений, идей и методов, отражающих потребности исследуемой эпохи, ее филос. взгляды, общий уровень развития науки и культуры и т. д. В связи с этим совр. И. л. выдвинула на первый план вопросы методологич. характера, в первую очередь вопрос об объекте И. л. и осн. принципах описания процесса развития знания о языке. Совр. И. л. осознает свою тесную связь с теорией языка; она персонифицирует теории языка, существовавшие в истории, выделяет традиции, школы и направления в яз-зна-нии, дает его периодизацию и выдвигает концепции развития яз-знания как науки, критически анализируя труды предшественников. И. л. тесно связана с науковедением и историей науки. Разработка проблем генезиса лингвистич. мысли, значения обществ, условий для развития знаний о языке, изучение существовавших в разное время взглядов на язык, его природу и происхождение невозможны без обращения к общим проблемам генезиса науки, к роли обществ, условий в ее развитии, а также — к вопросам природы и системы науч. мировоззрения. Разработка и решение этих проблем во многом зависят от исходных филос. и методологич. посылок исследований по И. л.
Для марксистской И. л. исключит, важность имеет разработанное К. Марксом и Ф. Энгельсом положение о диалек-тич. единстве логического и исторического в процессе познания. В изучении истории лингвистики марксистская наука опирается иа учение о диалектике движения мысли и ее форм к объективной истине, разработанное Марксом. Марксистская И. л. опирается на представление о непрерывности развития знания, к-рая диалектически связана с неравномерностью, что позволяет говорить о «классических формах» знания (Энгельс), когда «исторический процесс рассматривается в той точке его развития, где процесс достигает полной зрелости» (М арке К.иЭнгельс Ф., Соч., т. 13, с. 497).
Сов. историография стремится подходить к анализу материала с позиций марксистского науковедения. Осн. аспекты исследования в сов. И. л. следующие: 1) выяснение социальной основы лингвистич. познания на каждом этапе его развития (напр., обусловленность круга интересов языковедов задачами общественно-языковой практики, связь принципов описания языка в ту или иную эпоху с периодом в развитии языка, история лит. языков и их нормирование как отражение эволюции общем провоза ренч. категорий, определение социальных функций языковедения в разные эпохи (напр., осуществление языковой политики, регулирование социальной базы лит. языков, социальная оценка механизмов языкового варьирования); 2) изучение теоретико-методологич. принципов, характеризующих разл. традиции, направления и школы в яз-знании, изучение изменения структуры знания о языке, анализ связей яз-знания с философией, социологией, естеств.-науч. теориями на разных этапах развития науки о языке; 3) исследование внутр. логики развития знаний о языке и проблем прогресса в лингвистич. знании. И. л. тесно связана с лиигвистич. источниковедением.
И. л. является одной из интенсивно развивающихся областей зарубежного яз-знания. Совр. зарубежная И. л. уделяет значит, внимание анализу забытых или малоизвестных источников, переосмыслению традиционных взглядов на уже известные источники с разл. филос. и методологич. позиций, но особенно пристальное внимание уделяется разработке общих филос. методологич. основ И. л. На базе такого рода исследований, содержащих разл. концептуальные построения в области историко-лингвистич. науковедения, возник ряд направлений в зарубежной И. л.; наиболее распространены т. наз. парадигматическое и эпистемологическое направления. Первое из них, широко распространенное в англоязычных странах и ряде др. стран Зап. Европы, использует в описании процесса развития науки о языке понятие «парадигма науки», разработанное в книге Т. Куиа «Структура научных революций» (1962, рус. пер. 1975). Понятие парадигмы науки как доминирующей формы науч. мышления и его категориального строя на определ. этапе развития науки применяется в зарубежных и ряде сов. работ по истории и теории яз-знания (см., напр., «Общую теорию сравнительного языкознания» Э. А. Макаева, 1977). Проблемы описания процесса развития науки о языке с применением понятий «парадигма», «научное сообщество», «нормальная наука», «интеллектуальный климат» эпохи обсуждались в таких трудах по И. л., как «Historiography of linguistics» (1975), «History of linguistic thought and contemporary linguistics» (1976). Эти проблемы дискутируются и в работах сов. языковедов. Отмечая определ. операциональные удобства применения понятий «парадигма», «интеллектуальный климат» и т. п. к освещению процессов развития иауки, сов. ученые подчеркивают ряд слабых сторон концепции Куна в целом и по отношению к И. л. в частности. Процесс смены «парадигм > у Куна не направлен; он не проявляет интереса к внутр. логике развития науки, к проблемам преемственности и прогресса в науч. позиаиии, т. е. именно к тем проблемам, к-рые представляют преимуществ, интерес для истории иауки.
Уделяется внимание вопросам методологии гуманитарных наук, в т. ч. и яз-эиания, во Франции (напр., теории Г. Башляра, М. П. Фуко и др.). Теория ист. развития наук, или «историческая эпистемология >, разработанная Фуко («Les mots et les cnoses>, 1966, рус. пер. 1977, и «Archeologie du savoir>, 1969), пытается отразить исторически изменяющиеся структуры мировосприятия, или «призмы видения> природных и социальных процессов, к-рые, по мнению Фуко, определяют возникновение и существование различных в разные ист. эпохи наук, теорий, гипотез. Эти призмы видения он называет «эпистемами>. Осн. фактором, формирующим и упорядочивающим эпистему, является для Фуко соотношение «слов> и «вещей >. Подходя к его концепции с позиций марксистской науковедч. критики, можно отметить, что Фуко абсолютизирует «допоиятийный уровень» человеческого мышления, считая отношение к действительности первичным, заданным априорно для каждой ист. эпохи. Момент смены эпистем для иего немотивирован и абсолютен. Между эпистемами отсутствует преемственность, что противоречит идее прогресса человеческого познания и диалектич. движения мысли и ее форм к объективной истине. Более того, сама объективность науч. познания действительности ставится под сомнение.
Наиболее существ, достижениями названных направлений в И. л. являются системное описание знаний о языке в каждый из периодов развития яз-знания, пристальное внимание к «интеллектуальному климату> прошлых эпох и попытка найти в прошлом реминисценции совр. науч. течений. Выходит междунар. журн. «Historiographia linguistica> (1974—, 3 раза в год). В 1982 в Париже создано междунар. Общество истории и эпистемологии наук о языке, занимающееся теоретич. и практич. вопросами исследований в области развития знаний о языке. Об-во издает журн. «Histoire episthemologie langago (1982—, 2 раза в год).
Все большее виимаиие сов. языковедов привлекает проблема методологии изучения истории яз-знания (Н. А. Слю-сарева, С. А. Ромашко и др.). Поставлены проблемы создания теории историко-лингвистич. процесса, разработки понятийного и концептуального аппарата И. л. Эта область выделяется в самостоят, направление исследований, получившее назв. «историологии науки о языке.

Китайская языковедческая традиция

admin — Tue, 20 Jan 2009 14:07:28 +0000

КИТАЙСКАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ — традиция изучения языка, возникшая в Китае, одна из немногих независимых традиций, известных истории мирового языкознания. Методы ее и сейчас применяются при изучении китайского и близких к нему по строю языков. Изучение языка началось в Китае св. 2000 лет назад и до кон. 19 в. развивалось совершенно самостоятельно, если не считать нек-poro влияния инд. науки. Кит. классич. яз-знание интересно тем, что оно единственное, к-рое возникло на почве языка иефлективного типа, причем записываемого идеографнч. письменностью. Кит. яз. принадлежит к числу слоговых языков; морфема или простое (корневое) слово в нем, как правило, односложны, фоиетич. границы слогов совпадают с границами грамматич. единиц — слов или морфем. Каждая морфема (или простое слово) обозначается иа письме одним иероглифом. Иероглиф, обозначаемая им морфема и слог составляют в представлении К. я. т. единый комплекс, к-рый и был главным объектом изучения; значение и чтение иероглифа были предметом двух наиболее развитых разделов кит. яз-знания — лексикологии и фонетики.
Старейшей отраслью яз-знания в Китае было толкование значений слов или иероглифов. Первый словарь — «Эр я» — представляет собой систематизированное собрание толкований слов, встречающихся в древних письм. памятниках. Ои не принадлежит одному автору н составлялся неск. поколениями ученых, в основном в 3—2 вв. до и. э. Около начала н. э. появился чФаи янь» («Местные слова») — словарь диал. слов, приписываемый Ян Сюну. Наиболее важен третий по времени словарь —«Шо вэнь» («Толкование письмен») Сюй Шэня, законченный в 121 н. э. Он содержит все иероглифы, известные автору (около 10 тыс.), и является, вероятно, первым в мире полным толковым словарем к.-л. языка. В нем не только указывается значение иероглифов, но также объясняется их структура и происхождение. Принятая Сюй Шэнем классификация иероглифов по «шести категориям» (лю шу) сложилась несколько ранее, не позднее 1 в.; она просуществовала до 20 в., хотя не-к-рые категории в разное время истолковывались по-разному.
В дальнейшем осн. направлением в кит. яз-знаиии становится фонетика. Кит. письменность не дает возможности обозначать на письме единицы меньше слога. Это придает кит. фонетике очень своеобразный вид: содержанием ее является не описание звуков, а классификация слогов. Китайцам было известно деление слога лишь на две части — инициаль (шэн, начальный согласный) и финаль (юнь, букв.— рифма, остальная часть слога); об осознании этих единиц свидетельствует наличие рифмы и аллитерации в кит. поэзии. Третьим выделяемым элементом слога была несегмеитная единица — тон. В кон. 2 в. был изобретен способ обозначения чтения иероглифа через чтения двух других — т. наз. разрезание, (фаньце): первый знак обозначал слог с той же инициалью, второй — с той же финалью и тоном, что и чтение неизвестного иероглифа. Напр., du5n ‘прямой’ разрезается иероглифами duo ‘много’ и guan ‘чиновник’: d(uo) + (g)uan = duan. С 3 в. появляются словари рифм, построенные по фонетич. принципу. Наиболее ранний дошедший до нас словарь этого типа — «Це юнь» Л у Фаяня (601). Большим шагом вперед было создание фонетич. таблиц, к-рые позволяют наглядно представить фоиологич. систему кит. яз. и отражают все существующие в ней фонологич. противопоставления. В таблицах по одной оси расположены иницнали, по другой — финали; на скрещении строк проставляется соотв. слог. Напр., на пересечении строки, соответствующей финали -й, и столбца, соответствующего инициали g-, пишется иероглиф с чтением gu. Каждая таблица разделена на четыре части по четырем тонам и включает несколько близко звучащих финалей, различающихся промежуточным гласным или оттенками осн. гласного. Инициали объединены в группы, сходные с инд. варгами (в чем можно видеть инд. влияние). Систематизация слогов в таблицах потребовала сложной и разветвленной терминологии. Первые фоиетич. таблицы — «Юнь цэин» («Зеркало рифм») известны по изданию 1161, но составлены значительно раньше (возможно, в кон. 8 в.).
В 17—18 вв. достигла больших успехов ист. фонетика. Наиболее известны работы Ту Яньу (1613 — 82) и Дуань Юйцая (1735—1815). Ученые, работавшие в этой области, стремились на основании рифм древней поэзии и структуры иероглифов т. наз. фоиетич. категории реконструировать фоиетич. систему др.-кит. яз. Это было первое в мировой лингвистич. науке направление, целиком основанное на принципе историзма и ставившее целью восстановить факты прошлого состояния языка, не отраженные непосредственно в письм. памятниках. Методы его и достигнутые им результаты используются и совр. наукой.
Гораздо менее развита была грамматика, что связано с изолирующим характером кит. яз. С древнейших времен было известно понятие служебного слова. В 12—13 вв. появилось противопоставление «полных слов» (ши цзы) и «пустых слов» (сюй цзы); к числу «пустых» относили служебные слова, местоимения, междометия, непроизводные наречия к
иекрые др. разряды слов. Единств, видом грамматич. работ были словари «пустых слов»; первый появился в 1592. Такие словари существуют н сейчас. В области синтаксиса различали предложение (цзюй) и синтаксич. группу (доу).
Изолированное положение кит. яз-знания закончилось в последних годах 19 в., с появлением первых проектов алфавитной письменности для кит. диалектов и первой кит. грамматики Ма Цзяньчжуна (1898; см. Китаистика). Кит. традиция оказала большое влияние на яэ-Знание ряда соседних стран — Кореи, Японии, Вьетнама, а также тангут-ского гос-ва Си-ся (11—13 вв.).